Цель экономики — благо людей

Номер 3. Крепкий орешек?

Председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата митрополит Кирилл полагает, что «тема мотивации экономической деятельности сегодня особенно важна для общества. Православное вероучение содержит, по крайней мере, два важнейших нравственных побудительных мотива к любой экономической деятельности. Это, во-первых, стремление человека обеспечить достойное существование самому себе, а во-вторых, производство материальных ценностей, с помощью которых решались бы социальные проблемы всего общества, в том числе его малообеспеченных слоев».

Митрополит Смоленский и Калининградский Кирилл, председатель Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата
Цель экономики – благо людей

“Экономические стратегии”, 2003, №3, стр. 06-13.

Немецкие социологи Вернер Зомбарт и Макс Вебер показали, каким образом реформированное христианство было приспособлено к целям комфортабельного земного существования и стало главным двигателем капиталистического предпринимательства на Западе. Критерием спасения предстает земной успех, а в качестве наилучшего средства для обретения внутренней уверенности в спасении рассматривается неутомимая деятельность в рамках своей профессии. Часто цитируют притчу про пять талантов и ленивого раба. В чем состоит православная мотивация к предпринимательству?

Православная мотивация к труду, в том числе предпринимательскому, – это потребность созидания, которая заложена в человеке Самим Богом. В последнее время мне приходилось слышать от некоторых людей, что многие беды России возникли из-за Православия, а успехи западной экономики обусловлены преобладанием там протестантизма и католичества. Из этого делают вывод, что мы как бы обречены на экономическое отставание до тех пор, пока православная этика будет оставаться доминантой общественного развития. Подобные представления в корне неверны. Поверьте, ничего в православном вероучении и в православной этике нет такого, что бы могло оправдать этот глубоко ошибочный подход.

Общеизвестно, что до революции 1917 года, особенно в начале XX века, экономика России бурно развивалась. Уровень развития экономики в других православных странах, к примеру в Греции и на Кипре, однозначно свидетельствует, что православная этика никогда не была и не могла по сути своей быть тормозом экономического развития. Удивительно, но в дореволюционной России наиболее активным субъектом экономических отношений являлось купечество, которое одновременно было надежной опорой религиозного сознания, строго блюло церковные и народные обычаи.

Совершенно очевидно, что тема мотивации экономической деятельности сегодня особенно важна для общества. Она неразрывно связана как с духовным состоянием народа в целом, так и с нравственным состоянием личности, вовлеченной в процессы, связанные с производством и перераспределением материальных благ. Православная Церковь осуществляет свою пастырскую деятельность, обращаясь к конкретному человеку, в том числе и предпринимателю. При этом, естественно, она не может игнорировать такой важной сферы общественной жизни и общественных отношений, как экономика. По своей сути эта сфера является областью повышенного религиозного риска. Почему? В Священном Писании ясно сказано: “Не можете служить Богу и маммоне” (Мф. 6. 24), то есть богатству. Нельзя служить двум господам, ибо одного будешь любить, а другого ненавидеть. А экономика – это преимущественно та сфера, где создаются богатства. Люди, работающие в экономической сфере, служат приумножению материальных благ.
Нередко жизнь богатого человека порождает некую иллюзию самодостаточности, способности опираться на самого себя, а значит, обрести свободу от всего. Эта сторона богатства является наиболее привлекательной для многих людей. И в каком-то смысле, если материальные средства действительно дают человеку возможность освободиться от внешних угнетающих факторов, их можно воспринимать как явление положительное. Но если свобода подталкивает человека к освобождению от духовного начала, а вместе с тем и от нравственно обязывающих норм, то это представляется опасным.

Исходя из норм православной этики, материальные блага сами по себе не могут оцениваться в категориях “добро – зло”. Другое дело – стремление человека к приумножению богатства. В Евангелии сказано: “Берегись любостяжания, ибо жизнь человека не зависит от изобилия его имения” (Лк. 12. 15). Апостол Павел отмечает, что “желающие обогащаться впадают в искушение и в сеть… Ибо корень всех зол есть сребролюбие” (1 Тим. 6. 9-11).

Означает ли это, что всякое желание приумножить материальные блага является проявлением греха любостяжания? Конечно же, нет. Нужно четко отличать корыстную алчность, тягу к стяжанию богатства как самоцель от желания приумножать благосостояние личное и общественное, созидать новые материальные ценности ради обеспечения достойного уровня жизни отдельной личности и всего общества. Православная Церковь неизменно говорит о том, что наличие у человека материального богатства само по себе не может служить поводом для отрицательного отношения к этому человеку. По слову святителя Иоанна Златоуста: “Не о богатых упоминай мне, но о тех, которые раболепствовали богатству. Иов был богат, но не служил маммоне”. С позиции православной этики важно рассматривать имущество и прибыль, которую оно приносит, как дар Божий, и жертвовать определенную часть доходов на социальные нужды. При таком подходе предприниматель, нисколько не нарушая заповедей, обеспечит достойное существование себе и увеличит благосостояние общества в целом.

Вы упомянули имена двух известных ученых, которые касались в своих трудах этой проблемы, – Макса Вебера и Вернера Зомбарта. Безусловно, в качестве основных предпосылок появления капитализма образца XX века упомянутые вами ученые называют стремление к обогащению и наживе. Но нельзя забывать, что они же отводили огромную роль в процессе принятия тех или иных экономических решений душевному складу предпринимателя, а это, согласитесь, уже во многом результат нравственного воспитания. Если Макс Вебер понимал этические нормы и максимы, “протестантскую этику” как нечто, изначально определяющее поведение человека в экономической сфере, то Вернер Зомбарт, напротив, считал, что эти нормы являются производными от “капиталистического” типа хозяйствования. Но и тот и другой не отрицали важности процесса духовного воспитания предпринимателя, формирования у него базовых этических ценностей. В православной традиции также никогда не отрицалась значимость инициативы, динамизма, стремления получить прибыль как важнейших факторов экономического развития – в этом основа предпринимательства. Другое дело, каким образом будет реализована полученная прибыль: на благо всего общества или на удовлетворение узкоэгоистических интересов одного лица? В этом мне видится основной вопрос современной экономической этики, решение которого зависит от преодоления издержек “дикого капитализма”.

Конечно, страсть к умножению богатства существовала всегда.
В святоотеческой традиции имеется мысль о том, что даже в отсутствие любостяжания как такового богатство таит в себе большую опасность для души. Оно представляет собой соблазн, дает возможность удовлетворения страстей. Даже если человек не делал богатство самоцелью, не служил маммоне – став богатым, он обнаруживает, что страсть к любостяжанию возрастает. По словам Иоанна Златоуста, “ничто так не возбуждает страсти к богатству, как обладание им”. Значит ли это, что хозяйственный прогресс по святоотеческому учению невозможен и нежелателен, а само это учение является явным тормозом на его пути? Нет, не значит. Приведу пример: если в дохристианском обществе богатый человек стремился завладеть как можно большим числом материальных благ, зачастую лишая других возможности ими пользоваться, то в христианском мире стала возможной такая степень доверия между людьми, которая дала основу для появления кредита. А с ним развивается сложная финансовая система, которая обеспечивает занятость и заработок другим людям.

Опубликованная в 1881 году энциклика папы Льва XIII “Рерум новарум” и последовавшее ровно через 100 лет послание нынешнего папы Иоанна Павла II “Центезимус аннус” оказали несомненное влияние на развитие экономической мысли на Западе. Однако католики не только теоретизируют на экономические темы, но и предлагают конкретные программы: в 1986 году, например, католические епископы США выступили с посланием “Справедливость для всех”, в котором подвергли резкой критике политику администрации Р. Рейгана в области занятости, цен, социального обеспечения и экологии. Намеревается ли Русская Православная Церковь более активно нести в массы основы “экономической нравственности”? Если да, то каким образом?

В упомянутых вами официальных документах Римско-католической Церкви содержится мнение, что личная заинтересованность и деловая активность предпринимателя должны иметь своим основанием нравственные принципы. Только опираясь на эти принципы, можно гармонизировать жесткие, а подчас и жестокие отношения, характерные для рыночной экономики. С этим нельзя не согласиться.

В современной России Церковь стремится говорить людям о вечных непреходящих истинах, лежащих за пределами видимой ограниченной исторической перспективы. В то же время в Церкви давно зреет убеждение, что настало время для более широкого диалога с обществом по целому ряду актуальных проблем, в том числе экономических. Не так давно, в ноябре 2002 года, по инициативе Отдела внешних церковных связей Московского Патриархата состоялась конференция “Православие и экономическая этика”, которая мыслилась нами как первый шаг на пути широкоформатного диалога с обществом по вопросам экономики. Зримым продолжением этой конференции стал прошедший в декабре прошлого года VII Всемирный русский народный собор, который избрал тему “Вера и труд: духовно-культурные традиции и экономическое будущее России”. Надо сказать, что тематика, затронутая на этих форумах, чрезвычайно сложна, вызывает немало споров и противоречий. Однако главный вывод состоявшейся дискуссии, по моему мнению, заключается в том, что представители разных политических сил, разных экономических слоев нашего общества смогли совершенно отчетливо осознать: настало время для широкого и открытого диалога власти и общества по экономическим и социальным вопросам. Этот диалог должен влиять на принятие любых ключевых решений. В своем итоговом документе – Соборном слове – мы открыто заявили, что разработка этики национального хозяйствования, основанной на православных ценностях, является важнейшей задачей для современной России. Только совместные усилия в этой сфере государства, Церкви, деловых кругов, профсоюзов, гражданского общества помогут нравственному обновлению нашей страны и ее возрождению как великой экономической державы.

Еще раз хотел бы отметить, что Православию чужда идея экономического регресса и небрежения материальными ценностями. Православное вероучение содержит, по крайней мере, два важнейших нравственных побудительных мотива к любой экономической деятельности. Это, во-первых, стремление человека обеспечить достойное существование самому себе, а во-вторых, производство материальных ценностей, с помощью которых решались бы социальные проблемы всего общества, в том числе его малообеспеченных слоев.

Конечно, первым мотивом развития экономики является личная заинтересованность человека. Если у человека нет личного побудительного мотива к развитию экономической системы в целом, то его частная деятельность никогда не будет эффективной. Но эффективность – это не единственный принцип, который двигает экономические отношения. С точки зрения православной этики, другим таким принципом является справедливость.

Экономическая система обязательно должна быть не только эффективной, но и справедливой. Это происходит тогда, когда реализуется второй мотив, что немыслимо без активного содействия государства. В данном случае экономическая система содействует поддержанию жизни тех, кто сам не может производить материальные ценности, и тех, кто не должен производить такие ценности по роду своей деятельности, важной для общества и государства не в меньшей степени, чем работа, направленная на производство материальных благ. Поэтому обществу необходима такая экономическая реструктуризация, которая содействовала бы в полной мере осуществлению справедливости как второго важнейшего нравственного мотива в экономике. Экономическая система России была бы более стабильной, если бы последовательно проводилась политика, основанная на этих двух принципах.

И еще один важный момент. Чтобы начался серьезный рост экономики, нам необходимо предотвратить революционное развитие в российском обществе, а сделать это можно, только объединившись вокруг базовых этических ценностей. Государство, Церковь, деловые круги, трудящиеся, все общество должны максимально содействовать реализации того положительного потенциала, который есть в существующем экономическом укладе.

В последнее время очень часто богатые люди выступают в роли “меценатов”, одновременно всячески пытаясь подчеркнуть свою щедрость. При этом они четко подсчитывают причитающиеся им налоговые льготы. Возникает вопрос: не реклама ли это и где грань между этими двумя действиями? Не должно ли меценатство быть анонимным?

Ответ на ваш вопрос содержится в Священном Писании: “Итак, когда творишь милостыню, не труби перед собой, как делают лицемеры в синагогах и на улицах, чтобы прославляли их люди. Истинно говорю вам: они уже получают награду свою. У тебя же, когда творишь милостыню, пусть левая рука твоя не знает, что делает правая, чтобы милостыня твоя была втайне; и Отец Твой, видящий тайное, воздаст тебе явно” (Мф. 6. 2-4). Полагаю, что комментарии здесь излишни.

Но вы справедливо затронули очень важную для современной России проблему налогообложения. С позиции Православной Церкви налоговые льготы являются благом, если способствуют перераспределению общественных ресурсов в пользу немощных и поддержанию тех некоммерческих институтов, которые необходимы обществу для нормального существования. Более того, налоговое бремя должно быть справедливым, соразмерным и неразрушительным. В противном случае будет подорвана вера людей в государство и, что самое главное, нравственная мотивация к трудовой деятельности, которая станет неэффективной.

Другая ситуация: руководитель предприятия жертвует деньги Церкви, еще полностью не расплатившись с работниками, поставщиками, кредиторами. Являются ли такие пожертвования богоугодными? Еще один пример: у руководителя есть возможность силами предприятия тем или иным способом напрямую помогать Церкви, но это может привести к неэффективному распределению ресурсов и потере эффективности. Идти ли ему этим путем или рассматривать свое предприятие как непосредственное коммерческое начинание и уже из прибыли выделять “десятину”?


Я уже частично ответил на Ваш вопрос, когда говорил о принципе эффективности как неотъемлемой части православной этики предпринимательства. Согласитесь, что деловой
человек, который не способен эффективно распределять имеющиеся ресурсы, не сможет и жертвовать: “Вожделенное сокровище и тук – в доме мудрого; а глупый человек расточает их” (Притч. 21. 20).


Важно найти оптимальное соотношение эффективности и справедливости в своем деле. В противном случае любое экономическое начинание обречено на скорый провал, а в этом не заинтересован ни сам предприниматель, ни общество, которое нуждается в сильном деловом сословии. С другой стороны, жертвуя на церковные нужды, важно помнить, что

Господь воздаст сторицей тому, кто подает нуждающемуся. Спаситель заповедал собирать сокровища на небесах, а не на земле, “ибо, где сокровище ваше, там будет и сердце ваше” (Мф. 6. 21).

Что касается нравственной оценки действий предпринимателя, не выплачивающего заработную плату, то в Священном Писании сказано: “Трудящийся достоин награды своей” (Тим. 5. 18). Поэтому Церковь неизменно указывает на недопустимость греховных поступков, выражающих сознательное неуважение к чужому труду и лишающих человека возможности обеспечить свое пропитание.

Россия – многоконфессиональная страна. Как православному руководителю строить социальную политику в организации, где работают христиане, мусульмане, иудеи и люди других вероисповеданий?

Если строить и личные, и социальные взаимоотношения, опираясь на этические ценности Православия, то это не создаст трудностей для людей иных вер, ибо нравственные ценности Православия корреспондируются с базовыми этическими ценностями, которые являются общими для всех традиционных религий России. Веротерпимость всегда была свойственна русскому человеку, и это во многом результат тысячелетней миссии Русской Церкви, воспитавшей наш народ. Поэтому я не вижу оснований для каких-либо трудностей и конфликтов на религиозной почве, если руководитель предприятия справедлив в оценке труда того или иного работника.

До революции 1917 года в России выходила газета деловых кругов “Биржевые ведомости”, девизом которой было: “Прибыль превыше всего, но честь превыше прибыли”. В своем выступлении на недавних “Рождественских чтениях” Вы, Владыко, сказали о кодексе деловой чести. Кто его разрабатывает? Как Вам видится его внедрение в повседневную практику российского корпоративного управления?

В современной России этика экономических, трудовых и социальных отношений нуждается в раскрытии и формулировании. Это даст обществу четкие и ясные нравственные ориентиры в экономике, поможет осознать, что цель хозяйствования – это, прежде всего, благо людей. Нам следует созидать ценности – материальные и духовные, а не “делать деньги”. Вот та идея, которая красной нитью должна проходить через упомянутый кодекс. Мне представляется, что в данном случае речь пойдет не о дублировании уже имеющихся детальных рекомендаций для бизнес-сообщества. На мой взгляд, нужно, чтобы наш кодекс содержал краткие и понятные каждому предпринимателю и работнику правила поведения в экономической сфере, своего рода заповеди.

Мы сформировали небольшую группу, куда вошли специалисты, представляющие разные направления современной российской экономической мысли. Надеюсь, что через несколько месяцев она разработает свод нравственных правил для предпринимателей и наемных работников. Затем этот текст будет предложен для обсуждения государственным властям, профсоюзам, деловым кругам, научной элите общества.

Хорошо известно, что в нашей стране существует проблема рождаемости. Складывается впечатление, что нация голосует против сложившегося порядка, уходя в мир иной. Что Вы думаете по этому поводу?

Вы коснулись очень болезненной проблемы, которая, к сожалению, крайне серьезна для нашего общества. Господь благословил супружеский союз как средство продолжения и умножения человеческого рода: “И благословил их Бог, и сказал им Бог: плодитесь и размножайтесь, и наполняйте землю, и обладайте ею” (Быт. 1. 28). Эта заповедь отражает Божественный промысел об устроении мира. К сожалению, сегодня с глубокой тревогой приходится видеть, что многие молодые семьи отказываются заводить детей. Это порождает демографический кризис, усугубляющий и без того непростую ситуацию, сложившуюся в экономике страны. Резкое сокращение рождаемости, постоянное уменьшение численности населения ведут к деформации структуры общества и снижению творческого потенциала народа. Вот почему демографические проблемы неизменно находятся в сфере постоянного внимания Церкви.

В Основах социальной концепции Русской Православной Церкви, принятых Архиерейским Собором в 2000 году, говорится о призвании Церкви следить за законодательными и административными процессами, дабы воспрепятствовать принятию решений, усугубляющих тяжесть демографической ситуации. Мы глубоко убеждены, что необходим постоянный диалог с государственной властью, обществом, средствами массовой информации для прояснения позиции Церкви по вопросам демографической политики и охраны здоровья. Борьба с депопуляцией должна включать в себя активную поддержку научно-медицинских и социальных программ по защите материнства и детства; государство призвано всеми средствами поддерживать рождение и достойное воспитание детей. Церковь готова оказать государству посильную помощь в этом благом и нужном деле.

В одном из своих телевизионных выступлений Вы, Владыко, указали на формулу “За Веру, Царя и Отечество” как основу национальной идеи. Насколько сегодня дееспособен этот принцип?

В течение без малого тысячи лет на основе этого принципа строилась российская государственность. В то же время, если давать оценку его жизнеспособности в современных условиях, надо, прежде всего, понять, что три составляющих известной формулы имеют разное историческое измерение. Вера и Отечество – это, без сомнения, непреходящие ценности, на которых основан действенный христианский патриотизм. Полагаю, что эти две ценности и сегодня способны сплотить наш народ, причем не только православных, но и каждого, кто имеет в сердце веру и любит свое Отечество. Что же касается монархического строя, то в православной традиции сформировалось определенное представление об идеальной форме церковно-государственных взаимоотношений. Некогда она получила название симфонии Церкви и государства.

В Основах социальной концепции Русской Православной Церкви отмечается, что симфонию духовной и светской властей составляет “обоюдное сотрудничество, взаимная поддержка и взаимная ответственность, без вторжения одной стороны в сферу исключительной компетенции другой. Государство при симфонических отношениях с Церковью ищет у нее духовной поддержки, ищет молитвы за себя и благословения на деятельность, направленную на достижение целей, служащих благополучию граждан, а Церковь получает от государства помощь в создании условий, благоприятных для проповеди и для духовного окормления своих чад, являющихся одновременно гражданами государства”.
Однако, поскольку церковно-государственные взаимоотношения – явление двустороннее, подобная идеальная форма исторически могла быть выработана лишь в государстве, признающем Православную Церковь величайшей народной святыней, иными словами, в государстве православном. Таким государством исторически была православная монархия. В то же время нельзя не отметить, что в современном мире православная вера является важнейшим основанием государственной идеологии ряда стран с республиканской формой правления, например, Греции и Кипра. Поэтому, оставаясь нейтральной по отношению к любой форме государственности, избранной народом, Церковь не исключает возможности такого духовного возрождения общества, когда религиозно более высокая форма государственного устроения станет естественной.
Конечно же, прямая экстраполяция идеологии императорской России на современную российскую почву невозможна, но взять все лучшее от этой идеологии мы просто обязаны.

Ваша позиция по поводу объединения Русской Православной Церкви и Зарубежной Православной Церкви? В частности, как Вы относитесь к проблеме “сергианства” и другим барьерам на пути воссоединения?

Очевидно, что сегодня все исторические основания для существующего разделения Русской Церкви давно изжиты. Нет уже той власти, отказ от контактов с которой послужил поводом для возникновения Зарубежной Церкви. Иными стали церковно-государственные отношения, они приобрели характер свободного взаимодействия ради блага народа. Поэтому обвинения во внутренней несвободе, которые до сих пор выдвигают некоторые представители Русской Зарубежной Церкви, давно потеряли актуальность. Полагаю, что проблемы “сергианства” как таковой сейчас просто не существует, по крайней мере для подавляющего большинства верующих обеих Церквей. Нравственное право судить о делах Святейшего Патриарха Сергия имеют только люди, прошедшие через испытания во времена атеистических гонений.

С нашей стороны ничто не препятствует восстановлению единства, позволяющего вместе совершать богослужения и причащаться от одной Чаши. Люди тяготятся исторически изжитым разделением. Не хотелось бы предвосхищать события, но в последнее время, с избранием Предстоятелем Зарубежной Церкви митрополита Лавра, наметилась положительная тенденция к расширению контактов между нашими Церквами. Поэтому мы не теряем надежды на то, что сейчас, когда Церковь в России имеет возможность открыто исповедовать свою веру, когда нет серьезных препятствий для восстановления единства, мы найдем в себе силы преодолеть никому не нужное разделение.

Социальная доктрина Русской Православной Церкви предполагает ее тесное сотрудничество с государственными и общественными институтами. Как Вам видится взаимодействие светских и церковных органов в этом вопросе: принципы, процедуры, оценки эффективности и т.д.?

Такого рода сотрудничество – уже состоявшийся факт. В последние годы Православная Церковь активно взаимодействует с различными государственными учреждениями, институтами гражданского общества. Многие вопросы законодательного регулирования положения Церкви в обществе решаются в рамках взаимодействия с администрацией Президента России, с профильными комитетами Федерального Собрания, в Совете по взаимодействию с религиозными объединениями при Президенте, в Комиссии по вопросам религиозных объединений при Правительстве Российской Федерации. Активно развиваются контакты с Министерством иностранных дел, Министерством обороны, Министерством образования, МВД, другими ведомствами, с аппаратами полномочных представителей Президента в федеральных округах. Не так давно Святейшим Патриархом Алексием II подписаны соглашения о сотрудничестве с Министерством здравоохранения России, а также с Российской Академией наук.

Для поддержания церковно-государственных контактов в Русской Православной Церкви существует целый ряд структур, среди которых – Отдел внешних церковных связей, Отдел по взаимодействию с Вооруженными Силами и правоохранительными учреждениями, другие Синодальные органы. Одним словом, диалог с властью и обществом ведется по всем сферам общественной обеспокоенности Церкви.

За последнее десятилетие основным принципом церковно-государственных отношений стало взаимное невмешательство в дела друг друга. И это, бесспорно, положительная тенденция. Вместе с тем хочу отметить, что светский характер государства совсем не предполагает таких отношений, при которых государственная власть не отдает предпочтения в реализации тех или иных социальных проектов ни одной из действующих в стране религиозных общин. В мировой практике есть немало примеров того, как правильно выстроенная система социального партнерства государства и религиозных объединений, наиболее укорененных и распространенных в данном обществе, служит укреплению в нем стабильности, разрешению социальных проблем. Формы такого партнерства различны. Так, в Великобритании, Финляндии, Норвегии, Дании сохраняются государственные Церкви. В Германии Католическая, Евангелическая и некоторые другие Церкви имеют статус корпораций публичного права, в то время как иные религиозные общины от государства полностью отделены и рассматриваются как частные корпорации. В России на сегодняшний день сложилась ситуация, при которой государство подчас старается подчеркнуть равенство всех религиозных объединений, что соответствует скорее американской, а не европейской традиции церковно-государственных отношений.

На мой взгляд, степень эффективности сотрудничества Православной Церкви с государственной властью и обществом напрямую зависит от тех приоритетов, которые государство устанавливает в своей внешней и внутренней политике. Если государство и общество открыты к сотрудничеству с Церковью, если основным вектором государственной политики становится претворение в жизнь христианских идеалов добра и справедливости, тогда соработничество Церкви и государства способно эффективно влиять на общественные процессы.

В завершение наш традиционный вопрос — расскажите, пожалуйста, притчу, которая, по Вашему мнению, должна стать жизненным путеводителем православного предпринимателя?

Хорошо известна евангельская притча: «У одного богатого человека был хороший урожай, и он рассуждал про себя: что мне делать? И сказал: вот что сделаю: сломаю
житницы мои и построю большие, и соберу туда весь хлеб мой и все добро мое, и скажу душе моей: душа! много добра лежит у тебя на многие годы: покойся, ешь, пей, веселись. Но Бог сказал ему: безумный! в сию ночь душу твою возьмут у тебя; кому же достанется то, что ты заготовил? Так бывает с тем, кто собирает сокровища для себя, а не в Бога богатеет» (Мк. 12. 16-21).Всем нам необходимо помнить, что с религиозной точки зрения единственным настоящим собственником земных благ является Бог — Творец мира, а мы лишь временно пользуемся ими. Не следует забывать, что, поскольку Бог дал нам эти блага, Он может их и забрать.

 

Следить за новостями ИНЭС: