Александр Агеев
Неоцененные активы
"Экономические стратегии", №02-2009, стр. 07

Одно неясное привыкли мы ценить.
В запутанных узлах, с какой-то страстью ложной,
Мы ищем тонкости, не веря, что возможно
Величье с простотой в душе соединить.
З.Н. Гиппиус. Два сонета

"Где тонко, там и рвется". А тонкости вдруг, с кризисом, обнаружились не в способе производства, не в масштабе и структуре потребления, не в заметности инноваций и даже не в практиках управления, пораженного сверху донизу если не коррупцией, то глуповатостью… Тонкость дала о себе знать в том, как мы оцениваем. Как оцениваем абсолютно все - и мир, и себя, и прошлое, и будущее, и активы, и пассивы. Диссонансно оцениваем, какофонично, мозаично, эгоистично, разорванно как-то, флюсовато. В итоге консенсус найден в диалектической формуле "как бы ты ни оценивал свои возможности, ты всегда прав". Но как быть с репутацией в такой философской ауре, когда правы все и нет единого критерия оценки? И что такое репутация в современной экономике и политике?

Репутация, иногда смешиваемая с имиджем, представляет собой весьма сложный феномен, который для начала можно трактовать как "виртуальный образ". Этот образ может точно отражать реальность, но может и искажать ее, "раздувая из мухи слона" или, напротив, его миниатюризируя. Связь образа и объекта может быть и более многозначной - от вменения ей мистических тайных пластов до полной аннигиляции, "черного квадрата".

Тема эта для человеческой мысли древняя. И то, что называется "гудвиллом", также стало важнейшим "ноу-хау" бизнеса и других человеческих игр довольно давно. Вокруг этой темы разворачивались весьма жестокие сюжеты в истории, наподобие "охоты на ведьм". Многим правителям, прибегавшим к услугам капитала, была невдомек "алхимия финансов", одних возносившая на вершины благоденствия, других низвергавшая в пучину не выполнимых никогда обязательств. Последствия современных таких игр с "гудвиллом" и "бэдвиллом" квалифицировали как "глобальный кризис", а современная глобальная цивилизация во многом превратилась в "цивилизацию шоу", где компетентность управления этим show must go on стала необходимым условием глобального влияния стран, корпораций, групп, которым подчиняются другие инструменты государственных и корпоративных политик.

Если отвлечься от массы частностей, у каждой из которых своя правота и анамнез, то суть дела предельно проста - множество одних репутаций в этом затянувшемся спектакле было раздуто до пузырчатого безобразия, а масса других - низведена до нулей и минусов. Но мир целых экономик настолько увеличился и усложнился, настолько выросла энергия вышедших на арену истории демографических гигантов Азии и Южной Америки, что даже тем, кто любил лихо поиграть в глобальные операции "управляемого хаоса", стало страшновато. "События выходят из-под контроля", - констатировали совсем недавно на одном особо важном мировом совещании.

Ухудшение репутации означает уничтожение соответствующей части капитала или национального богатства, подрыв конкурентных преимуществ. Но главное сегодня в том, что многие не заметили в хаосе кризиса, что на нет сходят сами товарно-денежные отношения в их привычном виде! Только те фирмы, организации, страны, которые творчески способны осознать свои и чужие нематериальные возможности, прежде всего свой репутационный капитал в широкой сети человеческих взаимодействий, - только они будут задавать тон не в каком-то загоризонтном будущем, а уже сегодня. Мы же своими практиками, законами и обычаями, своим гедонизмом во время этой исторической чумы по горло прозябаем в давно и стратегически исчерпанном вчера.

Это "вчера", правда, позволило многим, очень многим "пошалить", без оглядки на репутационные последствия, на разных рынках, с разными проектами, сногсшибательно вырасти персональным счетам некоторых страт, и тоже без оглядки на другие страты. Эйфория - имя этой эпидемии, за глянцевыми пузырями которой зачастую трудно было разглядеть набычившегося божка.

И сейчас, когда рассеивается гипноз эйфории, когда "запутанные узлы" распутываются сами собой, соединяя "величье с простотой", становятся ясны подлинные вызовы ближайшего будущего. Все они связаны с нашей способностью оценивать роль и влияние неоцененных прежней экономикой активов, не столько сулящих прибыли и иные осязаемые выгоды, сколько предопределяющие саму способность жизни.

Главный вызов - это поиск надлежащего баланса между "я" и "мы". Форсированно-ажиотажное наращивание эгоистических практик в ущерб солидарным социально и экологически способам бытия, весь этот новый Вавилон, накачивает риски будущего в геометрических прогрессиях. Отсюда склонность действовать по принципу "нет человека - нет проблемы".

И угроза силовой вакханалии, в том числе с применением новейших информационных, биоинженерных и нанотехнологий возрастает, поскольку дефицитны должные нравственные нормы. Их задавала, например, китайская философия, проповедуя, что истинный мастер занимается не усовершенствованием способов убийства человека, в том числе самоубийства в гедонистической лихорадке, а каллиграфией, поэзией, музыкой, ограничением и усмирением себя. Их задают все мировые религии. Но массово все еще распространены в замаскированном виде очень древние языческие культы, провоцирующие поведение по типу "успех любой ценой".

Шоу должно продолжаться?..